ГУМАННАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ
Aвтор: Вячеслав Астров-Чубенко



...Давным-давно, в далекой-далекой галактике...
Вариант расшифровки сигнала, пришедшего с границ видимой части Вселенной



Интересно, все-таки...

Люди могут освоить Галактику, излечить страшные болезни, вступить в межгалактический Совет могущественных цивилизаций, а некоторые пляжи на их исконной планете все равно остаются переполненными. Особенно там, где море - как хрусталь. Только теперь к жарящимся под Солнцем человеческим телам на них прибавляются еще и тела некоторых представителей могущественных цивилизаций (которых еще и не всегда распознаешь). А к шастающим между этими телами homo - продавцам всякого вкусненького и побрякушек - прибавляются еще и некоторые представители... ну, вы меня поняли.

Основных объяснений у этого феномена два: генетическая тяга ко всяким приятным местечкам (обязательно естественным) и генетический же стадный инстинкт.

У меня напрочь отсутствует последнее. Наверно, что-то с генами. Не люблю толпу.

Именно поэтому я и стала трасером. Мы - одиночки. Одиночки, которых постоянно бросают в самую гущу событий и толпу.

Поэтому я и уплыла далеко от берега, в море, где дна уже не видно, несмотря на чистую воду. Хоть тут, на побывке, воспользуюсь моментом. Я повернулась на спину. Теплое море, особенно в поверхностных слоях, приятно ласкало тело. Даже убаюкивало. В синем небе - ни облачка. Люблю Земнию. Несмотря на толпу...

И вдруг прямо рядом со мной выныривает какой-то небритый черноволосый парень. Стрижка - "ежиком". Правда, сейчас этот ежик был мокрым.

- Привет, Касс! - радостно воскликнул он.

- Мы знакомы? - не поняла я.

- А ты включи свое трассканирование.

Я еще более удивилась. Осведомленность о моей профессии... Пасут меня, что ли?

- Я не на работе, - фыркнула я.

- Трасер - это не работа, это диагноз, - философски заметил он. - А ты тут, значит, на недельку погостить заскочила, перед своим первым заданием? На Землю опять посылают?

- Арнодр Дезынтегронович, вы, что ли? - обрадовалась я, узнав, наконец, своего преподавателя из Академии (я его тоже уже слегка просветила).

- Ну, наконец-то. Признали меня мои ученики. А я тут тоже в отпуске, решил прошвырнуться по Земнии, вот тело в космопорте взял напрокат... Нравится?

Я осмотрела его оценивающе. Парень лет тридцати, приземистый, слегка сутулый. Мышечная масса могла быть и получше...

- И сколько вы этому хмырю заплатили? - я имела в виду хозяина тела.

- Терпимо - двести метов.

- Вас обманули. Это не стоит и половины.

Он махнул рукой:

- А! Плавает хорошо - ну и ладно. Не в деньгах счастье.

Ну да. Особенно, когда их много. Он улыбнулся моим мыслям.

- В отпуске, а как на работе, - погрозила я пальцем.

- А ты ставь хоть жиденькие блоки, - подмигнул он. - А то голова - как проходной двор. Впрочем, если ты о Земле, то неужели ты думаешь, что у меня нет других, менее напрягающих, каналов узнать, куда отправляют в первое задание моих бывших учеников.

- Понятно. Но меня все равно будет очень трудно убедить в том, что вы наткнулись здесь на меня совершенно случайно.

- Ну, скажем, я не прочь был повидать тебя перед твоим отбытием. Хотя бы для того, чтоб пожелать тебе удачи.

- Спасибо. Для меня это очень важно.

- Но не только. Ты, наверное, уже знаешь, что люди, как и многие другие расы, - не такая уж и редкость во Вселенной. Если брать Вселенную в целом. Собственно, я хотел рассказать тебе об одном своем раннем задании, лет четыреста назад по летоисчислению Земнии. Когда я еще мемуары писать буду, а тебе эта информация сейчас может пригодиться. Я тогда работал в отделе Дальней Разведки, и забросили меня в одну очень удаленную ото всех других галактик и их групп звездную систему, известную нынче, как РКТзх-78888888435227. Она потом была еще сто стандартных лет в эфирной изоляции - как система, не готовая к встрече с Советом Хранителей (да-да, бывает такое и с целыми галактиками, не только с планетами). И пролетает мимо этой галактики одна о-очень интересная звездочка... Собственно, я тогда и открыл этот феномен во Вселенной. Значит, Касс, предлагаю сделать так: мы сейчас ныряем, и плывем на пятиметровой глубине вон к тому буйку, а я за это время сбрасываю в твою длительную память всю инфу об этом деле. Идет?

Я согласилась. Даже в отпуске он учительствовал. Нет, все-таки, педагог - это тоже диагноз.

Но вынырнув у буйка, отмечающего пятидесятиметровую глубину, я была просто оглушена влившейся в меня потрясающей информацией...

* * *

- Подумать только, - завороженно сказал мальчик, выслушав рассказ астронома об антимирах, - звезды, планеты из антивещества! Горы из антигранита и антибазальта, реки и моря из антиводы, в которых купаются антиживотные и антилюди! Дядя Бад, а почему антимиры до сих пор не найдены?

- Возможно, потому что их вообще не существует в природе, - ответил астроном. - Но если даже они и есть, то их должно быть чрезвычайно мало в нашей Вселенной, и они должны располагаться в очень обособленных, удаленных от галактик точках пространства. Ведь им нельзя даже маленьким краешком соприкасаться с обычным веществом, из которого сделаны наши миры...

- Да, им должно быть очень грустно, этим антилюдям. Они ведь никогда не смогут выйти за пределы своей системы, своего маленького мира. А все-таки, можно ли обнаружить антимиры?

- А вот это и есть тема моей работы, конечно, во внеслужебное время. Пока это еще не решенная проблема. Теоретически излучение антивещества ничем не отличается от излучения обычного вещества. Но при складывании этих излучений или, как мы говорим, их интерференции, должны проявляться некие специфические эффекты. Эти эффекты должны иметь очень глубокий физический смысл, но они, по-видимому, также и очень скрытые, "замаскированные", если их до сих пор не смогли обнаружить, несмотря на тщательные поиски. Но именно сейчас мы, - астроном улыбнулся, - и конкретно твой дядя Бад, стоим перед самой разгадкой этой проблемы.

Он подумал немного и добавил, зевая:

- А вообще, все это имеет лишь теоретическое значение... Ведь если мы и обнаружим систему из антивещества, то не сможем даже приблизиться к ней, не говоря уж о высадке на ее планеты. Хотя, с другой стороны, если там есть, как ты говоришь, "антилюди" и мы бы смогли с ними наладить связь, то это общение нам бы многое дало.

Огромный зал нашпигованной суперсовременным оборудованием обсерватории освещался лишь одной настольной лампой. На столе вахтенного астронома, за которым происходила беседа, были еще персональный компьютер, монитор внутренней связи, различные печатающие устройства и несколько стопок бумаг и распечаток. Возле астронома лежала его тетрадь с множеством формул и графическими рисунками. Похоже, юному гостю, не совсем легально проникшему в обсерваторию, здесь нравилось. Мальчик облокотился о стол, слушал дядю и чувствовал себя, как дома.

Но в самый разгар разговора экран видеосвязи вдруг показал командующего военно-космической базы, на территории которой располагалась обсерватория. Вахтенный астроном сразу вытянулся:

- Господин майор!

- Вахтенный Олден! - рявкнул командир. - Почему на территории военного объекта посторонние?

- Виноват, но я подумал, что племянник мог бы погостить у меня в обсерватории, где нет ничего секретного...

- Вы сюда поставлены, чтобы работать, а не думать, - твердо заявил майор. Потом снисходительно глянул на растерявшегося, слегка перепуганного подростка и добавил, - ну, хорошо, лейтенант, пусть побудет. Но только в обсерватории. И чтоб это было в последний раз! Когда все будет готово для передачи данных Главнокомандующему, дадите мне знать. Все ясно?

- Так точно, майор! - отдал честь Олден. А когда экран погас, как бы про себя добавил: - Да, брат. Плата за интереснейшую во Вселенной работу - рабство...

- У тебя из-за меня неприятности? - тихо спросил племянник.

- Нет, конечно! - спохватился дядя. - Обычная рутина, не бери в голову. Пошли, сейчас начнется самое интересное.

Астроном подошел к полукруглому пульту управления обсерватории в центре зала, и многотонная просвинцованная бронированная полусфера, накрывающая круглое здание, отошла с легкостью затвора фотоаппарата. Прикрытым осталось лишь слепящее солнце у самой кромки западного горизонта. Потрясающую картину неба ничуть не искажало десятидюймовое стекло вторичного купола. Огромная черная бездна была усеяна десятками тысяч мелких, еле заметных звезд, создающих едва уловимую светлую пелену. На нее накладывались тысячи более ярких звезд и десятки ярчайших, у которых были уже различимы самые разнообразные цвета. И все это великолепие разрезала серебристая, местами широкая, местами узкая, а местами вообще прерывающаяся полоса млечного пути. То тут, то там в небе виднелись пятнышки тумана - галактические туманности, звездные скопления или иные галактики. Однако от величия немерцающих звезд и далеких галактик веяло каким-то холодом и высокомерным безразличием. А под этим небосводом виднелась освещенная заходящим солнцем, холмистая и изможденная кратерами поверхность астероида. По обе стороны от здания обсерватории располагались гигантские радиоуправляемые телескопы, пятидесятиметровый рефлектор и трехсотметровый радиотелескоп. Они тоже прикрывались бронированными куполами во внерабочее время.

Бад подозвал племянника к одному из дисплеев, который показывал какую-то знаменитую, удивительную по красоте спиральную галактику. Ее оранжево-розоватое ядро, состоящее из миллиардов сливающихся воедино старых звезд, постепенно переходило в великолепные, далеко отходящие голубоватые спиральные рукава, образованные молодыми яркими звездами и газово-пылевыми туманностями. Кое-где вдоль спиральных ветвей протянулись нити поглощающей свет материи, создавая своей чернотой потрясающий контраст с окружающей звездной пеленой. Галактика была окружена мощной системой шаровых звездных скоплений, выглядевших сконцентрированными туманными пятнышками. И все это было погружено в белую дымку из звезд среднего возраста и далеких от центра звезд гало. Из этого сверкающего великолепия выделялось несколько десятков самых ярких светил звездной системы. В довершение картины на видеоизображение с рефлектора накладывался свет мириад мелких звезд галактики наблюдателей, - так называемых звезд фона. Зрелище было просто потрясающее.

- Это галактика К 11, - сказал астроном. - Узнаешь? Теперь смотри.

Он покрутил на пульте одну из рукояток, и изображение галактики резко увеличилось, осталась лишь малая ее часть, тут же рассыпавшаяся на бесчисленные звезды. Потом он покрутил рукоятку в обратную сторону, и звездная система уплыла вдаль, обратившись в яркое туманное пятно, светящее из звездной бездны.

Глядя на это пестрое разнообразие звездных миров, мальчик представлял, что, быть может, где-то в необъятных просторах Вселенной, затерялся крошечный мирок из антивещества.

Потом Бад побежал пальцами по расположенной в центре пульта клавиатуре, вводя в компьютер, управляющий телескопами, новые координаты, и изображение на экране исчезло. Через несколько секунд дисплей показал невзрачную, такую же, как и миллиарды других, звезду, светившую из черной бездны. Она располагалась в противоположной от галактического центра стороне, где уже почти не было звезд. Желтовато-белое далекое солнце в небе окружали лишь пятна других галактик.

- А это - звезда Дозз-146 429 541, - сказал Бад. - Самая далекая звезда нашей Галактики. И пока свободная...

В последних словах астронома сквозила какая-то горечь, скрытая досада.

- Это данные о ней ты должен послать Замму? - спросил племянник.

За что Бад любил этого парня, так это за его сообразительность.

Поворот рукояти увеличения - и желтовато-белая точка быстро выросла в эффектный диск со слегка размытыми краями и отчетливыми светлыми и темными пятнами. Бад слегка уменьшил изображение. Вокруг крохотного яркого кружочка в центре экрана заискрился десяток звездочек: это были планеты рассматриваемой системы. Максимальное увеличение телескопа могло показать лишь небольшие кружочки и серпики планет с крупнейшими деталями на них. Но и этого было вполне достаточно для анализа планетной системы и каждой планеты.

Астроном отдал команды электронике и зал обсерватории буквально ожил. Заработали принтеры и другие печатающие устройства на центральном пульте и вдоль стен круглого зала, выплевывая различные фотографии, ленты спектрограмм и гистограмм, издавая характерный негромкий визг. Десятки мониторов панели высветили бесконечные таблицы численных данных. Не более чем через полчаса сообщение о системе противника было готово...



* * *

Координатор Замм обычно уже не участвовал в боевых действиях. Галактика и так была у его ног, армия - достаточно вышколена, чтобы самостоятельно брать отдельные системы. Тем более, что при ее нынешнем могуществе для этого уже нужна была далеко не вся армия.

Но этот случай был особый. Все-таки последняя в галактике обитаемая система. И по предварительным данным - весьма сильная. Об этом свидетельствовал и высокий уровень искусственного сверхжесткого икси-излучения, исходившего от системы, и бесследно сгинувшая там развед-экспедиция из тридцати автоматических космических аппаратов. Они только и успели, что передать о мгновенном их обстреле каким-то аннигиляционным оружием. А ведь ни одной расе в галактике еще не удавалось не то что захватить или уничтожить, - даже обнаружить разведчиков Замма. Похоже, это действительно будет крепкий орешек. Но тем интересней игра! Замм уже порядком заскучал без сильных противников. Поэтому Координатор решил участвовать в "вечеринке" лично. Он ничуть не беспокоился об исходе предприятия: перед мощью даже трети его армии не устоит ни одна система.

Грозные, но бездарно почившие когда-то, многомиллиардные вооруженные силы Конфедерации Независимых Рас, некогда господствовавшей в галактике - хлопушка в сравнении с теперешней Объединенной Армией. Его Армией. Тем более, что коньком боевой тактики Замма были внезапность и вероломность.

Завоеватель, любивший держать себя в форме, после спортзала развалился на роскошном гравидиване в императорских апартаментах флагманского крейсера. В предвкушении решающего боя он самодовольно всматривался в изображение пока еще не завоеванной системы. Оно было выведено на большой настенный экран тронного зала. До цели было уже рукой подать: два с половиной парсека. Все громадное войско Замма сгруппировалось перед этим последним, историческим прыжком, который покончит с любой автономией в этой галактике.

Замм никогда не связывался со своими жертвами для объявления войны или ультиматумов, - это нарушило бы эффект внезапности. "Вот возьмем систему, тогда и поговорим", любил повторять он. Впрочем, в данном случае и говорить было не о чем - явно враждебная к пришельцам и владеющая сильным оружием цивилизация.

Он рассматривал единственную не покоренную им систему и потягивал ароматную гинийскую сигару. Армия давно уже готова к масштабному наступлению и ждет только приказа "вперед". Осталось получить последнее донесение с ближайшей военной астрономической обсерватории с окончательным анализом системы. Это позволит наиболее эффективно построить атаку, оптимально распределить главные удары и с наименьшими потерями захватить систему.

Десять прекрасных планет, из которых как минимум две могут быть сельскохозяйственные... Совсем неплохой куш. Конечно, его не могло остановить то, что по астрометрическим данным эта звезда, возможно, лишь пролетом находилась в окрестностях их галактики - каких-нибудь ста миллионов лет Замму с головой хватит.

Только одно было не совсем ясно: почему при такой предположительной развитости эта раса все еще сидит в своей системе, не осваивая или захватывая иные миры? Тем паче, что и агрессивности ей не занимать... Впрочем, Замм не собирался сушить над этим голову. Сидит и сидит. Может, ответ как раз и заключается в том, что у них нет постоянной звездной системы.

Замм смотрел на эту, по сути находящуюся уже в межгалактическом пространстве звезду и размышлял, а что же он будет делать теперь, когда вся галактика покорена. Остановиться на этом, и до конца дней наслаждаться властью, купаться в роскоши и изнывать от безделья? Или пойти дальше во Вселенную, организовав поход на другую галактику?.. Последняя перспектива была более привлекательна и щекотала самолюбие. Хотя это было весьма дорогое и очень опасное удовольствие, учитывая грандиозное расстояние даже до ближайшей звездной системы и полную неизвестность о ее обитателях. Но дух авантюризма был в крови Координатора. Именно он позволил когда-то немытому пастуху с захолустной пустынной планетки завладеть галактикой!

Он переключил настенный экран на изображение заднего обзора корабля и самодовольно оглядел великолепный вид своих огромных владений. Отсюда, из угрюмых глубин космоса, галактика выглядела подавляюще величественно. Во весь экран растянулась чуть накрененная линза со слепящим, желтоватым ядром, сотканная из сотен миллиардов сливающихся в единый туман звезд. Чуть пониже ядра зияла полоса темной, поглощающей свет материи, которая расчленяла галактику на две неравные части. И все это окружала система многочисленных еле заметных пятнышек и звезд - шаровых скоплений. Отсюда до ближайшей звезды не менее двух с половиной тысяч скачков. А уж сколько до безнадежно затерявшегося в звездном тумане тусклого мирка, где красный карлик с трудом обогревает единственную маленькую аграрную планетку, буквально льнущую к своей звезде, родине Координатора, - никто и не считал.

Замм прикрыл глаза и увидел рассвет на забытом родном Торосе. Огромный кровавый диск с размытым краем, постепенно желтеющий к центру, откуда ослепительно высвечивает крохотное желтое ядро, в течение долгих четырех часов поднимается из-под холмистого горизонта покрытой редкими кустами и высокой жесткой травой обветренной равнины. В сплетенный из сухих веток и покрытый шкурами шалаш вваливается мычащая морда парнокопытного из стада, слышится лай собаки и крики пастуха, отгоняющего животное. В морозном воздухе витает запах предрассветного тумана, сухой травы и озона. По подернутому дымкой зеленоватому небу проплывают редкие перистые облака, иногда слабо затеняя некоторые участки холодного солнца... И вдруг в эту вековую мнимую идиллию врывается, сотрясая почву и пространство, гул сингулярных двигателей спускающихся с небес кораблей колонистов...





...Глюонным взаимодействием называется взаимодействие между кварками - частицами, составляющими протоны и нейтроны. В отличие от ядерного взаимодействия между протонами и нейтронами, которое было названо сильным, глюонное взаимодействие, по некоторым оценкам, на несколько порядков сильней, и не убывает с расстоянием.

Поэтому на 115-м конгрессе Галактического Союза Физиков (ГСФ) это взаимодействие было названо сверхсильным.

Теоретически глюонная бомба, даже микроскопическая, при взрыве может выделять в миллионы миллиардов раз больше энергии, чем тысячи стомегатонных водородных бомб, и превратить в межзвездный газ целую планетную систему вместе со звездой. Если бы такое оружие было создано, оно бы было самым совершенным разрушителем материи во Вселенной...



По материалам 115 конгресса ГСФ; ежемесячный журнал "Физик", № 4, стр. 5; пл. Алласта; г. Фискам; © Издательство энциклопедической литературы 40 015 г. ОГЭ (общегалактической эры).





* * *

Они лежали на копне сена, прислонившись друг к другу, и смотрели в темнеющее небо.

Солнце только зашло, и было еще совсем тепло. Даже жарко. Это к утру, когда планета остынет, обычно наступал морозец.

Они любили друг друга, несмотря ни на что.

- А спорим, я угоню дагарский корабль, - сказал он, поглаживая Её волосы. - Угоню и мы улетим с тобой отсюда далеко-далеко... Ну, скажем, вон на ту звезду, - он ткнул пальцем в небо.

- Ага, - усмехнулась Кера, - ты уже угонял у своего хозяина телегу, помнишь?

Парень потрогал еще не сошедшие синяки на боку.

- То была пристрелка, - заверил он.

- Да уж. А если Гилл узнает, что ты сегодня опять бросил стадо? Опять ведь прикует тебя к чему-то на неделю.

- А как он узнает?

- Ну, не знаю. Он ведь всегда обо всем откуда-то узнает. А я... я просто не хочу, чтоб тебе делали больно. Может, уже вернемся?

- Да пошел он. Твои ведь тоже тебя по головке не погладят. Если узнают, что ты вовсе не в беседке тантры разучиваешь. Небось опять месяц из дому не выйдешь.

- Да пошли они все.

И парень с девушкой опять занялись тем, чем и полагается заниматься влюбленным на сеновале. Ведь они очень любили друг друга, и им на все было плевать.



Дагарцы, гуманоидная желтокожая раса, были сателитами четырехкрылых дондов. Естественно, такое второстепенное положение рано или поздно (чаще всего рано) сильно надоедает. Вот дагарцы и стали поначалу робко, а потом все громче и настойчивей, заявлять о намерении быть независимыми. Как экономически, так и политически.

И стали свободолюбивые дагарцы потихоньку искать планетки с полезными ископаемыми, укреплять армию и т.д. и т.п. Само собой, это не могло понравиться их "наставникам", и четырехкрылые донды стали дагарцам всячески, как говорится, ставить реи в гиперпространственные роторы. То кораблик какой сожгут незаметно где-нибудь в нейтральном пространстве, то санкциями придавят, а то и планетку, которую те, наконец, найдут, первыми колонизируют.

Поэтому, когда ищущие дагарцы наткнулись на Торос, тусклое солнце которого до сих пор вообще оставалось незамеченным, вопрос стоял однозначно: полная колонизация в недельные сроки. Никакого двухмесячного карантина, никаких долгих разведок и скрупулезных анализов. Практичные дагарцы удовольствовались тем, что на планете нет вирусов опасных для них. О правах аборигенов (хотя бы о прививках для них от дагарских болезней) подумать никому как-то и в голову ни пришло.

В итоге оставшихся в живых аборигенов - у кого по счастливой случайности оказался иммунитет от Носовой проказы - поселили в резервации, а ресурсов Тороса все равно не хватило, чтобы сделать дагарцев независимыми.



Он не знал, сколько был в бреду, не представлял, кто за ним ухаживал все это время, равно как выживет ли вообще. Часто ему казалось, что он уже мертв. Но когда очнулся, чувствовал себя великолепно, была только остаточная слабость.

Он приподнялся на лежаке и огляделся. Палатка была пуста. Снаружи слышалась чья-то возня. Первой мыслью, которая пронеслась в голове, была: "Кера! Как она?". Еще чуть пошатываясь, он выскочил на улицу.

Там ярко сияло полуденное солнце, заливая оранжевым светом огромную, огражденную колючей проволокой резервацию с натрамбованными в ней, впритык друг к другу, палатками. За колючей проволокой простиралась сухая степь, поросшая высокой жесткой травой.

Какая-то бабка, которая, очевидно, была его сиделкой, оторвалась от мытья посуды у переносной умывальни.

- Очухался, касатик? - довольно произнесла она. - Эй! Тут еще один выжил. Счастливчик.

К палатке подошли несколько людей с бумагами и дагарец в пестрой военной форме. От людей он отличался только яркой желтизной кожи и более вытянутыми пальцами на руках.

- Има? - с акцентом проскрипел дагарец.

- Замм, - ответил парень. - Замм Па Горцалл.

Стоящий рядом приземистый человек пробежался пальцами по клавишам записной книжки.

- Возраст?

- Двадцать один год.

- Прежнее место работы?

- Пастух.

- Ориентация?

- Что? - не понял Замм.

- Ну, сексуальная ориентация, - пояснил стоящий рядом человек. - Кто тебе больше нравятся, девочки, мальчики?

- А на хрена это им? - усмехнулся парень.

- Отвычай на вопрос! - проревел дагарец.

- Традиционная. Я люблю девочек, - сказал Замм и добавил, глядя прямо в глаза пришельцу: - Наших девочек.

Дагарец хмыкнул и пошел прочь. За ним последовали все остальные.

- Зря ты так с ними разговариваешь, - констатировала бабка, продолжая мыть посуду. - Теперь они - наша власть...

Он присел на лавочку и глубоко вдохнул. Он все еще не чувствовал запахов: потеря нюха - одна из особенностей Носовой проказы.

- Долго я был в отключке?

- Месяца четыре, не меньше, - ответила женщина. - Думали, не выживешь. После эпидемии мало кто выжил, оставшихся согнали вот в эти вольеры.

- А ты как же, не болела, что ли?

- А я, слава Вседержителю, отделалась только потерей нюха. Как мне объяснили, это из-за врожденной носоглоточной патологии. У меня не было полипов...

- Слушай, бабуля, а ты не знаешь такую, Керу Нуш, может, видела где?

- Нет, сынок, не припоминаю. Много здесь народу натрамбовано.

Замм понурил голову. Будь оно все проклято... Единственный человек на свете, которого он любил. Где ее теперь искать? Может, ее и в живых-то давно уже нет.

- И все-таки, зачем им понадобилась моя ориентация?.. - пробормотал он.

- Ясно зачем, - отозвалась седелка, - евнухов подыскивают для гаремов своих шишек.

Одна из летающих по лагерю дагараских гравитационных платформ с несколькими вооруженными надзирателями, вдруг зависла у палатки Замма.

- Ты! - ткнул в него нейтронным дезинтегратором один из охранников. - Лэзь сюда.

Замм встал и поплелся к платформе, одновременно соображая, откуда он знает, что это - нейтронный дезинтегратор?

- Спасибо тебе за все, мать, - на ходу бросил он сиделке.

- Храни тебя Вседержитель, сынок, - услышал он в ответ.

Плывя над резервацией, Замм видел теперешний быт людей. Кто-то получал пищу у передвижных кухонь, кто-то возился у дагарской техники, работая на своих новых хозяев, а кого-то... уже выносили из палаток в полиэтиленовых мешках и сбрасывали в грузовые катафалки.

Замм бросил взгляд на оружие надзирателей. Ручной нейтронный дезинтегратор марки АКМ-340, два запасных тьезо-стержня к нему, на час непрерывной работы каждый, подствольная мини-пушка на сорок снарядов и лазерный прицел. Невероятно! Как это у него получается? Это что, последствия болезни, способность "просвечивать" любую технику? Через пару секунд он уже все знал и о платформе, на которой летел. Да, это просто - подарок судьбы! Теперь посмотрим, кто кого...

Эти эйфорийные мысли отразились улыбкой на лице Замма.

- Чего лыбися, - буркнул один из вояк, - на работу не терпится?

И платформа наполнилась ехидным смехом охранников.

Они подлетали к блокпосту на выезде из резервации. За ним, вне территории резервации, стояла синяя "клозель". Колесная местная легковушка, работающая на двигателе внутреннего сгорания, хотя и была по торосским меркам "тачкой" весьма современной и стильной, в сравнении с техникой колонистов все равно выглядела самокатом. У блок-поста собрались какие-то люди и дагарцы... Вдруг сердце Замма екнуло и бешено заколотилось, в один миг ему стало не до дагарцев и не до машин: в людях у "клозели" он узнал слуг Керы. Немолодая женщина, в которой Замм узнал экономку Нушев, что-то ревностно обсуждала с дагарцем, который недавно подходил к палатке.

- Но мы же договаривались! - услышал Замм ее слова, когда его вытолкали с платформы и подвели к людям. Потом она оглядела Замма и поджала губы.

- Обстоятельства изменились, - равнодушно пояснил дагарец. - Этот, - он кивнул на Замма, - уже переболел и может оказаться хорошим работником. А этот, - он ткнул в стоящего рядом с ней парня, в котором Замм узнал Кэфа, немого садовника Керы, - какой-то невзрачный и бледный. Того и гляди, через месяц загнется. Короче, женщина, давай еще одного, или сделка не состоялась.

Но "давать" женщине было уже не кого: с ней приехали только Кэф, шофер в машине и еще какой-то малый, очевидно, гид. И судя по запыленности машины, ехали они долго.

- Но я могу доплатить, - в отчаянии говорила экономка.

Дагарец демонстративно рассмеялся:

- Ваши бумажки годятся разве что в сортир!

- Так он же брючник, - вдруг сказал Замм.

Все недоуменно уставились на Замма. И прежде всего Кэф, который до сих пор угрюмо переминался с ноги на ногу.

- Ну, брючник, - пояснил Замм дагарцам: - Нетрадиционной сексуальной ориентации.

Экономка не стала это опровергать, сразу поняв, в чем дело. Дагарец внимательно осмотрел Кэфа, потом отвернулся и отошел в сторонку, связавшись с кем-то по наручной мобилке. Замм подмигнул людям и осмотрелся. Да, на блокпосту оружие было помощней, чем на платформе... Стационарные аннигиляционные пушки, дальнобойные лазерные установки, ну, и еще там - ракетки всякие. И все это в бронированных дотах. Чего они боятся? Восстания, что ли? Или это так - для устрашения аборигенов? А может, здесь и какая-то другая причина...

- Ну, хорошо, - сказал дагарец, вернувшись к людям, - тебе, женщина, крупно повезло, что нам нужен евнух.

Он кивнул солдатам, и они поволокли перепуганного садовника на свою платформу, а Замма толкнули к людям.



- Ну, как там Кэра, что с ней?! - выпалил он, как только они отъехали от резервации.

- При смерти твоя Кэра, - угрюмо сказала экономка. - Последняя из Нушэв осталась. Лишь бы мы успели.

Самые страшные опасения Замма оправдались.

- И долго, - отрешенно спросил он, - долго она болеет?

- Да уж месяца полтора. Уж как мы ее ни оберегали! Изолировали от мира (думали, пока эпидемия пройдет), пытались найти прививки... Да разве их найдешь? Этим скотам только и надо, чтоб мы здесь все передохли. А после смерти родителей и сестер, она стала совсем "потусторонней", ей все стало равноценно, только о тебе бредит. Она сразу приказала тебя найти. Мы полгода тебя искали. Вот в эти полгода она и подхватила проказу. Скорей всего, во время очередного обыска в поместье, после которого его вообще отобрали. Сволочи!.. Мы теперь все живем в нашей избушке в лесу: я, она, Желл, - экономка кивнула на водителя, - пару служанок да Кэф, которого мы только что на тебя обменяли.

Замм хмыкнул, глядя в окно, на проносящуюся мимо степь:

- Слава дагарцам, что они прилетели. Иначе б Нуши меня никогда не "приобрели" бы...

- Да уж, - вставил водитель, - а также скажи спасибо хозяину, что помер...

Вдруг он осекся, поймав гневный взгляд экономки и поняв, что острота была неуместной. Дальше все ехали молча.

Изредка в степи виднелись высокие дагарские башни с чашеобразными верхушками - звенья планетарной сети дальней космической связи. Под вечер на северном горизонте показались куполообразные и гиперболообразные здания какого-то города. По невзрачной телевышке, затертой величественными инопланетными постройками, Замм узнал Стокву, столицу своего государства. Но какие, к черту, могут быть государства на Торосе, теперь, когда вся планета стала колонией более могущественной цивилизации?! Вскоре, однако, Стоква опять скрылась за горизонтом: пошарпанное шоссе увело их от города. Несколько раз на пути встречались контрольно-пропускные пункты, где долго проверяли документы и рылись в багажнике. Около одного из них они и высадили своего гида, заплатив ему пару миллионов ивро на новую обувь и мороженое.

На место они приехали только к утру по свежей изморози и с инеем на стеклах. Лесную избу обступили высокие лиственные и хвойные деревья. Издалека доносился стук древесной кударки.

В холле усадьбы потрескивал тлеющими дровами камин, но Замм не стал греться. Он опрометью взлетел по лестнице на второй этаж, где в своей спальне лежала Кэра. Его Кэра.

Девушка то ли спала, то ли была без сознания. Дышала она тяжело, глубоко и прерывисто, причем только ртом: нос давно отказал, и его яркая желтизна очень контрастировала с ее общей бледностью. Тем не менее, она все равно была прекрасна. Ее золотые волосы разбросались по подушке, а сквозь прозрачную ночную сорочку просматривалось все ее нежное тело: ей было жарко, и она отбросила в сторону теплое одеяло. Это одна из особенностей Носовой проказы.

Замм дотронулся до нее и ощутил неестественную прохладу ее тела. Потом он выгнал из спальни служанок и долго стоял на коленях у кровати, обняв любимую.

Прошел, может час, может два, как она открыла глаза и издала слабый звук:

- За?

Он встрепенулся.

- Я здесь, любовь моя.

- Все-таки, успел... - слабо улыбнулась она, но вдруг посерьезнела: - Но не прикасайся ко мне! Ты можешь заразиться!

- Не волнуйся, родная, я уже переболел. И ты переболеешь. Все будет хорошо. Теперь я всегда буду с тобой.

Она с трудом подняла руку и запустила ее в его волосы.

- Я уж думала, что ты... Я так рада, что ты сейчас со мной.

В уголке ее глаза появилась слеза. Он поймал ее руку и прижался к ней губами.

- Какой ты горячий, - проговорила она, сквозь слегка участившееся дыхание. - Я должна тебе что-то сказать...

- Успокойся, любимая, тебе сейчас нужен покой...

- Не перебивай меня. Я... я виновата перед тобой.

- В чем ты можешь быть передо мной виновата? - грустно усмехнулся он.

- Это я сообщала твоему хозяину, что ты бросал стадо. Прости меня, если сможешь. Я немножко была мазохисткой...

- Не говори так! Не говори "была".

- Ты простил меня? Я ведь тебя люблю...

- Забудь, Кэр. Я рад, что доставлял тебе удовольствие. Я, В ПРИНЦИПЕ, не могу на тебя сердиться. Я ведь тебя тоже - слишком люблю для этого. Несмотря ни на что...

Она еще раз попыталась улыбнуться, потом сделала последний глубокий вдох, чуть напряглась в предсмертной судороге и замерла, глядя на него широко открытыми водянистыми глазами. В них были одновременно и надежда, и отчаянье.

Он не проронил и слезы. Только то ли прошипел, то ли прохрипел:

- Они все - дорого за это заплатят. Очень дорого.

Он похоронил ее сам. Он не хотел, чтоб ее сожгли, как сжигали других, в какой-то общей яме. Похоронил над местной речушкой, там, где им иногда удавалось гулять и... любить.

Потом подался в ближайший город и, устроившись там курьером какой-то газетенки (прославляющей дагарцев), стал ждать удобного случая. Какого случая и для чего удобного, он пока еще и сам не знал.



На первый взгляд название этого межзвездного объекта было совсем не поэтическим, и даже не оригинальным: Черная глобула. Действительно, какой еще может быть глобула? Ведь этот холодный и, по галактическим меркам, довольно плотный и компактный объект, состоящий из газа и пыли, абсолютно непрозрачен для видимого света. Поэтому глобулы и выглядят на фоне звезд не иначе, как черные провалы.

Однако в данном случае, слово "черная" для рас галактики имело совсем иной, зловещий смысл. Район космоса радиусом в два стандартных парсека вокруг этой глобулы давно считался каким-то гиблым местом. Все началось с того, что лет двести пятьдесят назад там стали бесследно исчезать корабли, случайно оказавшиеся в том районе. Как в черную дыру канули и несколько научно-исследовательских экспедиций, посланных туда наиболее развитыми цивилизациями. Между тем, многолетнее проикси- и радиосканирование "Черной глобулы", а также заброски туда беспилотных научных зондов, не выявили там ничего, кроме газа и пыли. Было там, правда, еще что-то, что на уровне ошибок эксперимента просматривалось в передачах зондов, перед тем, как они обрывались: какие-то странные свойства пространства - будто оно искривлено как-то не так, как обычное. Но это все, что удалось узнать.

Таким образом, загадка Черной глобулы так и осталась ждать своего разрешения, а все галактические пути сообщения перенесли подальше от этих мест. Несмотря на то, что эта глобула находилась в довольно оживленном месте галактики: на окраине Второго спирального Рукава, неподалеку от рассеянного звездного скопления Жемчуг.

Но вот года два стандартных назад на галактику обрушилась новая проблема, связанная с Черной глобулой. Эта глобула стала расти, расширяться во все стороны со скоростью примерно девять сотых парсека в год. Какой-нибудь исследователь, которому на все, кроме науки, наплевать, только в недоумении поднимет брови: ведь по всем законам природы глобула, как самая начальная стадия образования звезд, должна сжиматься, а не расширяться. Ну, а для всех остальных, которым было наплевать на науку, это явление означало только одно: смертельную опасность. Конечно, для космоса девять сотых парсека в год - скорость очень малая, но она имела тенденцию к непредсказуемому увеличению.

Плюс ко всему, в непосредственной близости от Глобулы - всего в сорока двух парсеках, находилась система строксов, входящих в Большую Двадцатку независимых, самых могущественных рас галактики. Последствия не заставили себя долго ждать.

Эту чертову Черную глобулу той же Большой Двадцаткой было решено просто рассеять в пространстве, расстреляв сверхмощными ливневыми аннигиляционными разрядами с одновременной гравитационной разброской остатков объекта...



- И как они это собираются сделать?.. - как бы про себя пробормотала операторша, собираясь вносить прочитанную информацию в компьютер для верстки очередного номера газеты. В этой статье еще говорилось, что в авангарде операции Конфедерации Независимых Рас "Глобула" использовались новейшие военно-технологические достижения дагарцев. Хотя, в действительности, дагарцев использовали, как затычку во всех наиболее неудобных местах. - Хоть бы выражались как-то попонятней.

- Дык, в том-то и дело, что, чем непонятней, тем лучше, - отозвался Замм, который, в надвинутой на глаза шляпе, развалился в кресле у соседнего стола, удобно устроив на нем свои ноги в высоких сапогах, и ждал следующих поручений редактора. - Политика. Могла бы уже привыкнуть, Эм: все-таки, в газете работаешь. Хотя, в данном случае, и понимать нечего - объект обстреливается разветвленными потоками антивещества, которые, уничтожив значительную часть глобулы, ее остатки сильно разогреют выделившимся икси-излучением. Потом эти, уже мало связанные между собой, остатки, разметают по космосу гравитационные волны, созданные релятивистскими объектами. Понятно?

Он вдруг расхохотался, а девушка швырнула в него какую-то папку из-под бумаг, со словами:

- Объяснил, умник. Слушай, никак не пойму: ты постоянно гонишь или действительно все знаешь?

"Умник" только зевнул:

- Скоро узнаешь.

Тут по видеоточке под потолком перестали транслировать какую-то замысловатую дагарскую "попсу" и опять показали один из загородных космодромов с готовыми к взлету кораблями, заполненный "добровольцами" в передовые ударные части. Впрочем, очень многие из этих юнцов, с несмываемой лапшой на ушах, действительно были добровольцами, размечтавшимися о романтике дальнего космоса.

И опять объявлялось о всеобщей мобилизации населения и наборе добровольцев.

- ...и все прогрессивное человечество, - разглагольствовал диктор за кадром, - с энтузиазмом протягивает руку помощи своим могущественным братьям по разуму и союзникам, чтобы противостоять общей галактической угрозе...

И опять всю эту массовку "метили" какие-то дагарские священники, брызгая вокруг каким-то дерьмом, совершая какой-то свой обряд освящения и благословения миссий.

- Пойти, что ли, и мне добровольцем?.. - задумчиво пробормотал Замм.

- Тебе?! - рассмеялась Эмна. - Так ты ж только короднам хвосты крутить умеешь.

- А что, думаешь, не научусь пользоваться веерным гиперпространственником или какой-нибудь мюонной сингулярной установкой типа "ФАЛЛОСС-745"? Да - как два пальца! Потом угоню какой-нибудь ихний крейсер и свалю куда-нибудь на край галактики, опять короднам хвосты крутить: а что я, рыжий, что ли - задницу под эту Глобулу подставлять?!

Хохот Эм прервал вошедший в кабинет главный редактор газеты, со вспотевшей лысиной, в сопровождении двух дагарцев в темно-зеленой форме Службы Безопасности.

- Замм, - сказал он подрагивающим голосом, - эти господа - к тебе.

- Вернее, за мной, - поправил Замм, лениво поднимаясь с кресла.

- Замм Па Горцалл? - без всякого акцента спросил один из эсбэшников.

- Он самый! - цокнул парень каблуками своих сапог.

- Вам придется пройти с нами.



Продолжение



Если вам понравилось прочитанное, и вы хотите получать рассказы по почте, подпишитесь на рассылку "Фантастика и фентези: короткие рассказы".
Дизайн сайта и ведущая - Элиша Вишневская
Тексты являются собственностью авторов. По вопросам публикации обращаться к автору соответствующего произведения.